Записки безумной жизни)

Эльфийская Рукопись ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:33:00 GMT

Пролог

– Расскажи мне, маг, что ты видишь.
– Я, мой Повелитель, вижу многое из того, что грядёт. Пора испытаний прошла. Война окончена. Тень её долго не омрачит более горизонта. Горы, что воздвигнуты тобой, и защитный купол…
– Возведённый скромным тобой…
– Как угодно моему Повелителю. Горы и купол надёжно защищают этот мир от возможной угрозы и твой народ, принявший на себя обязанности Стражей, силён и доблестен довольно, чтобы исполнить их в случае нужды. Но Врата во Мрак крепко заперты ныне. Ничто не омрачит часа Великой Победы.
– Да, наша победа воистину велика, как велика цена, за неё заплаченная, и слава, ею принесённая. Но я страшусь, мой друг, страшусь, что однажды…
– Да, мой король, так случится. Во времена, когда эхо нынешних битв отгремит и память сохранит лишь смутные тени нынешних дел, эльфы станут высокомерно смотреть на прочие народы и врата твоей страны замкнутся от чужеземцев. Слова легенд сотрутся и потеряют смысл. Истинная причина Сокрытия Энии будет забыта и гордыня избранности поселится здесь. Эльфы возомнят, что земля их отделена от других земель не ради сохранности этого мира, но ради их собственного удобства.
– И это готовит мне тысячи печалей… Но скажи, ты ведь знаешь, что я хочу услышать, скажи, ты видишь конец?
– О нет, мой король, так лучезарен рассвет твоей страны и так ярок полдень её, что не проникнуть моему взору за сияние их.
– Покой не может длиться вечно. Однажды Врата во Мрак распахнутся вновь. Будет ли тогда готов мой народ исполнить свой долг и удержат ли горы и купол войну, не дав ей вновь расплескаться по всему миру?
– У меня нет ответа, мой Повелитель, того дня не дано мне узреть. Но я вижу… вижу День Перемен. Когда кровь твоего рода начнёт угасать и много неслыханных вещей свершится в мире, из тьмы придёт новый Повелитель, равный тебе и братьям твоим, и принесёт с собой Смерть, новая династия по праву крови воссядет на твой трон и одна из дочерей твоих примет судьбу, не доступную эльфам. Тогда Эния изменится. И дальше видеть мне не дано.
– Но скоро ли придёт этот день?
– Долог век эльфов, мой король, много дольше век магов, но ни я и ни один из учеников моих, как ни один из учеников их учеников рассвета того Дня на этом берегу не встретит.

***
(с) Юрий Мелисов ,
Литературный перевод - Тинд Даэ .
Рожденный Богом []

Час испытания ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:31:00 GMT

Час испытания

Строгая и торжественная, ночь шествовала по эльфийским землям, тяжёлым бархатным плащом своим скрывая дневные цвета, щедрой рукой рассыпая росу по лугам. Капли влаги, притаившись в листве, словно звёзды сияли в неверном свете своих родственниц с небес. Покачиваясь на тонких стебельках, в мохнатых бутонах дремали цветы, готовые уже явить небу свои серебристые лепестки. Когда они распустятся, на земле звёзд станет куда больше, чем над ней. Потом придёт пора, и в небеса поднимутся тысячи пушинок, несущих в себе невесомые семена, и укроют землю, как снег укрывает её там, где наступает зима. И эльфы облачатся в белые одежды и скажут: “Ещё один год закончился, пусть новый дарит нам свет и тень”, и, нежные и чуточку печальные, будут петь песни о своей далёкой, но незабытой родине, о вечных снегах и серебряных цветах, что неспроста зовутся линк – воспоминание.
Но это потом, а сейчас цветы дремали в мохнатых бутонах. В небесах сияли звёзды. В королевском дворце мерцали лампады. В трапезном зале велись мудрые беседы.
Послы дружественного человеческого государства мирно посапывали в огромных креслах, слишком усердно отдавшие должное великолепному угощению, точнее спиртной его части. Где-то в отдалении прокатился гром. Его Величество делал вид, что внимательно слушает одного из своих советников. Сверкнула молния. Её Высочество не смотрела на молодого офицера. И снова раскат.
Двери распахнулись, резким тяжёлым толчком. Маг замер на пороге, лицо его было совершенно бесстрастно, лишь глаза пылали. Он не проронил ни слова. Хотя ему было что сказать. Просто слова безнадёжно опоздали: вновь ударил яркий свет, но не последовало грома, кусочек звёздного неба в проёме портала на миг заслонила туча, чёрная даже в сравнении с ночью. Вот только тучам по такой траектории летать вовсе не свойственно и, даже грозовые, они не имеют привычки плеваться огнём или вот так вот бесцеремонно становиться лапами на балкон. Кроме того на тучах обычно не летают всадники.
А где-то бесконечно далеко…

Рассвет тонкой полосой протянулся по краю неба: от стройных башен Академии на юго-западе до самого заповедного холма на севере; спугнутые с небес, быстро таяли весенние звёзды; вранья стая чёрными обрывками отступающей тьмы пронеслась над священной рощей, чтобы вскоре умчаться куда-то по своим сугубо птичьим делам. А Дезмонд, наконец, осознал, как сильно он хочет спать.
Стоило этой нескончаемой ночи лишь намекнуть, что время её истекает, как тощая костлявая подушка, эта мерзкая, отвратительнейшая на свете вещь, мигом стала самой родной и желанной. И ничто уже: ни предстоящее посвящение в магистры, ни предварительное испытание на профпригодность – не вызывало в душе молодого мага ни волнения, ни трепета, только единственное опасение свалиться где-нибудь в самый разгар церемонии и своим непочтительным храпом нарушить священный ритуал.
Ну как только можно быть таким безответственным?! И эти благословенные часы тишины посвятить нервному блужданию между четырьмя стенами, упорным попыткам медитировать, когда и последнему троллю понятно, что в подобном возбуждении о связи с астралом и речи идти не может?! Только головную боль себе намедитировал.
И почему нельзя было хоть часочек поспать?! Ведь сегодняшнего дня юный полуэльф дожидался все эти долгих пять лет, а теперь… чего бы он ни отдал, лишь бы загнать это глупое солнце обратно за горизонт!
Ведь и заклинание необходимое наверняка имелось… Эх, ему бы посох магистра! Да. А чтобы оный получить, нужно по меньшей мере распутать ноги из этой ужасающей позы, (и как только эльфы могут находить её удобной?) и попытаться хоть как-нибудь привести себя в чувство.
Именно с этой благородной целью без нескольких часов магистр и вышел из Дома Ожидания, небелёной мазанки, в которой избранные ученики Академии Магии имели честь провести ночь перед Испытанием. Священная роща вокруг сего шедевра раннероманской архитектуры безмятежно дремала в голубых тенях, не подозревая ещё, сколь близок день. Рассветная тишина благостно снизошла на неё со светлеющих небес и бодрящей прохладой разлилась в кристальном воздухе над подёрнувшейся инеем травой.
Вообще говоря, Дезмонд ничего не имел против взрывов как таковых, и бывало даже, давно, дни и дни назад, когда был он ещё молод и глуп, сам развлекался подобным весьма неоригинальным образом; но, хорошенько подпрыгнув вместе с близстоящими столетними деревьями в равной степени от неожиданности и взрывной волны, чуть не свалившись в приземистый колодец и так удачно окатив себя только что добытой из оного ледяной водой, никакого восторга полуэльф, мягко говоря, не испытал. Хотя примерно так он и собирался распорядиться содержимым двухведёрной кадушки и эффекта ожидал приблизительно такого же, но вот мантию молодой маг всё-таки намерен был снять.
Теперь он стоял, мокрый, замерзающий и абсолютно проснувшийся, а посему вовсе не расположенный к мирным беседам, и думал о том, что вполне может пожертвовать ещё один год своей драгоценной жизни на постижение науки спокойствия, душевного равновесия и всепрощения в стенах родной Академии, не допущенный сегодня к Испытанию за невоздержанность и недостойное магистра поведение, но этот шутник нынче же научится распознавать границы дозволенного и даже близко к ним не подбираться, не то что вот так нагло оные преступать. Конечно, не без его, Дезмонда, в том бескорыстной помощи.
Поисковый импульс вернулся к магу удивительно быстро – видимо, любитель сомнительных развлечений жаждал получить парочку уроков хорошего тона куда сильнее, чем его жертва смела надеяться. Но по более пристальном исследовании ближайших кустов Дезмонду осталось только проглотить свой уже заготовленный просветительский монолог, обойдясь коротким и веским: “Дилетант!”
Вышеопределённый полулежал, облокотившись на белоснежный ствол почти целиком укрывшей его в своих ветвях плакучей берёзы, которая, судя по всему, и помешала ударной волне отшвырнуть неумёху ещё на парочку полётов стрелы.
“Ну что, горе, щит одновременно со взрывом не осилил? Или на талисман какой понадеялся? А о дистанционном управлении вообще не слыхивал? Ну вот, мне же тебя ещё и откачивать!”
Но, когда полуэльф раздвинул покорные ветви и, склонившись над пострадавшим, заглянул в огромные, серебристого цвета глаза, откачивать в пору было его самого.
– Учитель? – Дезмонд не мог, не хотел верить в реальность происходящего: его первый наставник, придворный маг и первый советник Его Величества милостию Небес короля Сияющей Энии магистр Ирдис лежал здесь, на земле, едва дыша, и кровь струями бежала по его одеянию…
– Дезмонд, – выдохнул эльф, на бледных губах его мелькнула едва заметная улыбка. – Беда.
– Алатиэль?
– И не только она…
– Что случилось? Мятеж? Переворот?
– Нет… В Энию вторглись…
– Как? Защитный купол уничтожен?
– Нет, даже не повреждён. Они… – голос изменил эльфу, он замолчал, переводя дыхание.
– Постой. Кто тебя телепортировал?
– Я сам…
– Невозможно!
– Сегодняшней ночью произошло слишком много невозможного…
– Но эльфы не умеют…
– Я у тебя научился … Да ты не помнишь! Или проверяешь?!
– Проверяю, – буркнул Дезмонд.
– Молодец, но хватит тратить время, его у нас нет.
– Подожди, я остановлю кровотечение…
– Не нужно, – слабо запротестовал маг, – знаю я, как ты лечишь… Мне не так плохо, чтобы спешить на Ледяной Берег, ещё и с твоей помощью. Да и пропадёте вы без меня… хотя и со мной…
– Тогда немедля телепортируемся в Академию.
– Не надо… – ещё тише попросил эльф.
– Да научился я уже, – обиделся почти магистр, бережно поднимая Наставника на руки: надо же этого упрямца хоть как-то спасать. Ирдис сжал кулаки так, что из-под ногтей заструилась кровь, но не проронил ни звука. – Меня, между прочим, сегодня в магистры посвятят. А тебя я к нашим мистикам отнесу, пусть они твои капризы выслушивают.
– Дезмонд… К лешему мистиков: Эния захвачена! Существами, которым нет имени на нашем языке… Они не переходили границ, появились ночью прямо в столице… ворвались во дворец… С ними Дракон, Сеющий Ужас… Наши воины не успели поднять мечей. Их предводитель – Деймос, могучий чародей, мастер Очевидной магии. Король убит. Смерть… всюду… Ты должен… Только ты… теперь… можешь… – понимать выдавливаемое сквозь стиснутые зубы становилось всё сложней, да и у Ирдиса уже не оставалось сил следить за своей речью, вскоре она стала совершенно бессвязной, а ещё через пару мгновений эльф безвольно обвис у Дезмонда на руках. Тогда молодой маг телепортировался.

Рождённый для битвы ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:30:00 GMT

Рождённый для битвы

Солнце стояло, насквозь пронзённое высоким тисом, что рос у таверны под названием “Трубка мага”, которое гордо сообщала всем интересующимся и праздным размытая дождями, истёртая ветрами вывеска над всегда гостеприимно распахнутыми дверями.
Вбежав в полутёмный зал, Дезмонд на несколько мгновений ослеп, но не остановился и на долю секунды. Лишь уже опустившись на скамью за одним из столиков, полуэльф смог разглядеть, кто сидит перед ним. Впрочем, ничего нового для себя он так и не увидел: молодой мужчина, по габаритам сравнимый со средних размеров горой, в простой рубахе и кожаном жилете, вяло ковырял кашу в глиняной плошке ложкой, размерами оную сильно превосходившей.
– Я пропустил конец света? – флегматично поинтересовался великан, оглядев растрёпанного мага и не подумавшего о том, чтобы переодеться или хотя бы высушить мантию.
– Нет.
– Что тогда? Во время Испытания ты подпалил бороду Великому Магистру?
– Да нет же!
– Тогда…
– Прекрати, Торвальд!
– Хорошо, внимательно тебя слушаю.
– Эния захвачена какими-то демонами!
– Эния? Страна, откуда тебя изгнали? – припомнил воитель, а именно им, без сомнения, и являлся звавшийся Торвальдом.
– Эния, страна, где я родился, – поправил Дезмонд своего лучшего и единственного здесь друга. – Кто они – неизвестно, так же как их число и намеренья.
– Когда это случилось? – сразу посерьёзнел великан.
– Нынче ночью.
– И уже захвачена? Вся страна? За одну ночь?
– Не знаю, вряд ли конечно. Точно известно, что захвачена столица.
– Это надо ещё умудриться потерять столицу в первую же ночь войны!
– На них напали неожиданно. Под покровом тьмы. Сильный маг. Дракон. С ними войско.
– И как же эльфы всю эту компанию проморгали? Куда армия смотрела?
– Армия? В Энии нет армии. Только Стражи врат и личный отряд Повелителя, но их слишком мало…
– Как так нет армии?! – существование государства без вооруженных сил было чем-то выше разумения воителя. – Я же говорил, что эти эльфы…
– И я тебе тоже говорил, чтобы ты не говорил такого об эльфах! – напомнил Дезмонд и тут же поспешил оправдать народ своей матери. – Энии не нужна армия. Защитный Купол охраняет её в тысячи раз лучше любых солдат. В Долину невозможно попасть иначе, чем через врата, а это узкое ущелье, и даже дюжина воинов там легко остановит любую армию.
– Так почему не остановила?
– Они не проходили врат, не пересекали границ! Я мало что сумел понять, но похоже, они телепортировались прямо в столицу. Звучит невероятно, но другого объяснения нет.
– То есть ты хочешь сказать, что их хвалёный Купол…
– Не хочу. Ничего я не хочу сказать. Я не знаю. Торвальд, понимаешь, школы магии эльфов и людей очень различны, настолько, что ни в одной из них нет и не может быть контрзаклинаний к другой. Телепортация относится к Очевидному направлению, магии людей. Купол же создан эльфами при помощи их магии, Истинной. Это хоть какое-то объяснение. Хотя, конечно, никакой критики не выдерживает...
– Так почему же раньше…?
– Может потому, что никто не пробовал? А тут нашёлся сильный маг Очевидной школы, и, разумеется, никто из эльфов не смог ему противостоять, даже Ирдис…
– Ирдис?
– Да, он – лучший Истинный маг во всём мире и мой первый наставник. Это он принёс ужасные вести…
– Так он же убит!
– Кто тебе сказал?
– Ты.
– Да нет же, военная твоя голова, “не смог противостоять” не значит “погиб”. Он сумел телепортироваться сюда, выбрав меня ориентиром.
– Сбежал, – заключил воитель.
Дезмонд не нашёл слов, чтобы адекватно выразить всё, что он думает о героях, их понятиях о чести и способности соображать, просто треснул рукой по столу так, что плошка совершила тройное сальто, а каша в ней четверное. Пронаблюдав их полёт, полуэльф чуть успокоился.
– Пойми же, только я один могу сразиться с этим чародеем, потому Ирдис и…
– Что на свете магистров мало? В одной твоей Академии…
– Да, они уже устроили консилиум на тему возможности вмешательства во внутренние дела суверенного государства, с которым даже дипломатических отношений нет. Может, луны через две что и решат! Тем более, они, похоже, не очень-то верят Ирдису.
– А ты почему веришь? Как ему, по-твоему, удалось телепортироваться, да ещё на такой ориентир, как ты, когда ты сам только что сказал, что телепортация относится к Очевидной магии?
– И почему это я – плохой ориентир? – возмутился маг. – А телепортироваться Наставнику пришлось научиться, когда я, самостоятельно постигая эту науку, потерялся где-то, сам до сих пор не могу понять где. Там было озеро, промёрзшее насквозь, а лёд был чёрным. И солнце – неправильное: огромное и холодное. И росли странные цветы, синие, плоские, будто нарисованные, с тремя острыми лепестками. Я их запомнил, потому что порезался об один, а потом Ирдис едва сумел спасти мне руку, она почти тут же отнялась…
– Это всё замечательно, но помнится, ты хвастался, что даже для тебя не проблема сбить телепортацию…
– Что опять значит ДАЖЕ для меня? – вконец обиделся полуэльф, но всё же поведал другу о том, что: – Повелитель эльфов вызвал главного захватчика на поединок, но тот был облачён в некие чёрные латы, о которые тут же сломался королевский меч, – Торвальд перебивать не стал, но про себя отметил, что народ, производящий оружие такого сомнительного качества просто обречён быть кем-нибудь порабощённым или изничтоженным. – Тогда Ирдис понял, что латы зачарованы и хотел эти чары сломать, но заклятье оказалось Очевидным. Осознав это, маг решился… но неожиданно его ранило каким-то диковинным оружием, он отвлёкся всего на мгновенье, однако злодею этого хватило, чтобы нанести решающий удар…
Прочь откатилась корона. Повелитель эльфов, милостию Небес король Сияющей Энии лежал навзничь, всё ещё сжимая рукоять сломанного меча. Громада чёрного металла нависла над ним, творя какое-то чаровство.
– “Ирдис!” – безмолвно взмолилась принцесса Алатиэль, не в силах помешать врагу: от отца её отделял широкий и длинный стол, от мага – дюжина саженей трапезного зала. Эльф лежал на полу, удар отбросил его далеко к дверям, в плече осколком солнца засело что-то металлическое и невыносимо острое. В зале продолжался бой. Нападавшие теснили эльфов повсюду. Ярко-алая, на синих плащах защитников кровь казалась бурой.
– “Дай мне руку, скорее”, – прошептал эльф, его безмолвный голос был едва различим, маг экономил силы. – “Мы ничего не можем сделать. Нужно уходить…”
– “Неужели ты намерен…?!”
– “Нет иного выхода, теперь только Дезмонд сможет спасти Энию. Скорее, пока о нас не вспомнили!”
Но, чтобы о чём-нибудь вспомнить, нужно предварительно об этом позабывать, а уж о них забывать никто не собирался. Рыцарь в чёрной броне, оторвавшись, наконец, от созерцания поверженного своего противника, обратил внимание к непобеждённым ещё.
– “Я отвлеку его, спеши! – закричала бы Алатиэль, если бы безмолвная речь позволяла кричать. – Верю, Дезмонд спасёт нас. С тобой свет, Учитель”.
Воздух трещал от концентрируемой для очередного заклятья Силы. Эльфу ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть:
– “С тобой свет, дитя”.
Меткостью Алатиэль среди эльфов не выделялась, но безнадёжна тоже никогда не была. Последним, что Ирдис увидел в расплывающемся трапезном зале, был серебряный кубок, столкнувшийся с чёрным шлемом.
– Её Высочество геройствовать изволили, – подвёл итог Дезмонд. Торвальд не мог не заметить, как менялся его голос каждый раз при упоминании эльфийской принцессы. Если безразличие так подчёркивать, оно звенит не хуже набата.
– Это и называется “сбежал”, – констатировал воитель. – И бросил тех, кого должен был защищать, – подобный поступок никак не укладывался в одной голове не то что с рыцарским кодексом, даже с простейшими понятиями о чести.
– У него просто не было выбора! – снова вступился за наставника маг. – Ни шанса на победу! А кроме того эльфы не могут перечить своим Повелителям, никогда, ни в чём, ни словами, ни делами. В этом одна из причин моего изгнания.
– В чём именно?
– Я мог, – Дезмонд замолчал, как замолкал всегда, случайно коснувшись этой темы.
– То есть мы немедленно отправляемся спасать твою героиню? – за год знакомства Торвальд не изобрёл более действенного способа воскресить друга из тяжёлой задумчивости, чем хорошая шпилька.
– Во-первых, мою Родину, – зарделся молодой маг и поспешно добавил: – И вообще, ничего она не моя! Просто Ирдис очень много сделал для меня, я не могу отказать ему.
– А он тебя просил?
– Торвальд, ты невыносим! Так бы и говорил, что не хочешь ехать. Да и вообще, я тебя с собой не звал!
– А нечего меня звать, – пожал могучими плечами воитель. – Ты меня спас – я с тобой, куда бы ни вела твоя стезя.
– Я тысячу раз говорил тебе, что спасал твою жизнь вовсе не для того, чтобы однажды потребовать её назад! Я… могу только просить тебя пойти со мной, что собственно и делаю, но ты должен понимать, что шансов на победу у нас почти нет и…
– И что я должен сделать? Наморщить лоб? Пошевелить ушами? Ещё как-нибудь изобразить напряжённую работу мысли? Думать – это у нас, кажется, по твоей части.
– Нет, слушай, я серьёзно. Что там происходит, я не знаю. Какова мощь врагов…
– Нет, это ты слушай: я тебя одного всё равно никуда не отпущу, а то тебе волю дай, ты сам и без помощи господина злодея конец света устроишь.
Нет, возмущаться Дезмонд решительно не мог, только не глядя в это лицо, спокойное и уверенное, в эти глаза, весёлые и твёрдые. Теперь и сам он уже не был столь уверен, что предприятие их обречено.
– Так что, когда отправляемся? Завтра? – поинтересовался Торвальд. – Или может нам подождать немного, академики успокоятся, произведут тебя в магистры, отряд соберём какой никакой…
– Ты что с ума сошёл?!
– Нет, тебя проверял, – невинно пояснил воитель.
– И что? – осторожно поинтересовался молодой маг.
– Как раз в той кондиции, чтобы галопом нестись на самый край света и сигать с него хоть к дьяволу в пасть.
– Тогда я седлать лошадей! – крикнул полуэльф, вылетая из таверны.
– Каких ещё лошадей?! А план действий? А стратегия? Ты хоть вещи в дорогу собрал? – возмутился великан и, бросив исполненный невыразимой тоски взгляд в сторону стойки, из-за которой доносились головокружительные ароматы подоспевающего завтрака, поплёлся в свою комнату – собираться.

Пройди свой путь ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:29:00 GMT

Пройди свой путь

Солнце уже успело вскарабкаться на середину неба, когда герои, наконец, готовы были выступить в путь. Но всё время сборов Дезмонда терзало какое-то смутное беспокойство, и перед тем как покинуть Академию он решил заглянуть к своему первому наставнику, убедиться, что с ним всё в порядке и, а вдруг?, получить толкование своего странного ощущения.
Пускать молодого мага к раненному никто не собирался, впрочем, как и чинить какие-либо препятствия на его пути. Да и вообще в светлых коридорах Покоев Исцеления ему не встретилось ни души, ни других частей человеческого тела, которые, бывало, бродили здесь и по одиночке.
Эльф возлежал на пышных белоснежных подушках, сам бледнее их минимум вдвое, а из левого плеча его, старательно обложенный бинтами, выступал лепесток тёмного металла. Услышав шаги своего ученика, Ирдис открыл глаза и попытался улыбнуться: получилось не очень, но определённо лучше, чем утром.
Присев на край его постели, Дезмонд подробно рассказал Наставнику о Торвальде, лучшем боевом товарище, какого только можно пожелать; о том, что они готовы немедленно выступить в путь, но для телепортации необходимы ориентиры, а ориентиров Энии ни у кого в Академии нет; о том, что ближайшее из возможных мест переброски в трёх днях пути от врат, а так же о полном отсутствии у них плана по проникновению на эльфийскую территорию и хоть малейшего представленья о тактике борьбы с захватчиками и в конце вскользь так упомянул о своей смутной тревоге.
– Смутная тревога, значит, – протянул Ирдис. – Ты почти совсем разучился слушать, иначе эти вопросы не были бы заданы. Особенно последний. Но отвечу: это я пытался дать тебе понять, что пришла пора тебе получить ещё один урок. Урок истории.
“Самое время для уроков!” – только глубочайшее уважение к Наставнику заставило полуэльфа удержать этот комментарий при себе.
– Самое, – подтвердил Ирдис. – Да не смотри на меня так, не читаю я твои мысли, будто мне заняться нечем, тем более, что в них нет ничего, что не было бы написано на твоём лице. Итак, слушай: основанию Энии предшествовала долгая война, – маг говорил очень медленно, осторожно выбирая слова, будто мог о них обжечься, – война против демонов, явившихся из… хм… Тьмы, дабы истребить всё живое и сущее в... хм…
– Наставник, – почтительно, насколько позволяло снедавшее его нетерпение, молвил Дезмонд, когда эльф надолго замолчал. – Я прекрасно помню эту легенду. И воины Света и Тьмы сошлись в Великой Битве, и силы Хаоса были повергнуты… Какое значение это может иметь сейчас?
– Юноша, когда это ты успел разучиться доверять мне? Я говорю только то, что необходимо. И если уж ты так начитан, будь добр, припомни окончание легенды.
– И все зажили долго и счастливо?
– Дезмонд… – укоризненно протянул придворный маг.
– Хорошо: ждите, дрожите, Тьма вернётся, бу!
– Уже ближе к делу.
– Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что в Энии сейчас хозяйничают демоны из древних легенд?
– Не хочу, ой как не хочу…
– Наставник, но это просто безумие…
– Да, мой Ученик, я тоже очень хотел бы, чтобы все проблемы ограничились моим внезапным помешательством. Но увы, всё гораздо серьёзней. Потому постарайся вникнуть в суть проблемы. Как ты прекрасно помнишь, Тьма не была уничтожена, а только изгнана. Война окончилась, когда первый из Королей Древности, используя Неугасимый Пламень, закрыл Врата во Мрак. Боюсь, что теперь они снова открыты.
– Неугасимый Пламень? Врата во Мрак? Но это же легенды, всего лишь легенды…
– Это так, – торжественно подтвердил Ирдис. – И сейчас легендам приходит время возродиться.
– Но Неугасимый Пламень, Сияние Северных Звёзд, оно… Оно ведь угасло, – Дезмонд, как мог, напрягал память: обрывки сказаний, старинных песен… Неужели это происходит наяву?!
– Не угасло, а было сокрыто, – поучительно молвил эльф.
– Ах, да, – теперь он, кажется, вспомнил: – Когда закончилось время Древних Королей, его спрятали, похоронили где-то в Граничных горах…
– И было сделано пророчество: “В час нужды великий герой взойдёт под своды Зачарованных Пещер и по знакам Судьбы пройдёт он сквозь лабиринты их. И буде он довольно бесстрашен и силён, и буде довольно велика вера его, Великие Духи, хранители Неугасимого Пламени, даруют ему Силу для подвига, то единственное спасение, которого сочтут достойным этот мир”.
– И что это значит?
– Это значит, что придёт час и Неугасимый Пламень вернётся в мир, Сияние Северных Звёзд вновь разольётся в небесах, развеяв наступающую Тьму…
– А поконкретней? С практической точки зрения?
– Судьба и Великие Духи проведут героя к цели и наделят его Силой. Главное – доверять Судьбе и во всём следовать за ней.
– Небеса, ну почему ты не можешь выражаться яснее?! – не выдержал полуэльф.
Ирдис лишь устало возвёл глаза к потолку, тем самым показывая, что со своим вопросом полуэльф обратился по единственно верному адресу.
– Ладно, хорошо, – сдался Дезмонд, – где нам взять “великого героя”?
– Ну, за неимением выбора… Его заменишь ты.
– А-а-а, – протянул полуэльф, не в силах вынести такой чести, – и что мне делать в качестве и.о. героя? Карабкаться в горы? Искать там куда бы влезть, то есть под какие бы своды взойти? Что представляет собой эта Сила?
– От тебя требуется только добраться до таверны “На Развилке Трёх С Половиной Дорог”, добраться так, чтобы Враг не обнаружил тебя. Нельзя ожидать, что он окажется хроническим параноиком и выделит по десятку соглядатаев на каждое дерево в радиусе ста лиг от Границы, но рассчитывать всегда нужно исходя из худшего. Возможно, Деймос будет ждать тебя, очень уж мне не понравилось заклинание, что он творил над трупом Его Величества. Так что по дороге старайся не колдовать, по крайней мере об Очевидной магии забудь. А о дальнейшем предоставь заботиться мне.
– Как он хоть выглядит, этот Пламень?
– Не знаю, он находится в тайнике. Возможно, это одна из древних реликвий, символов власти. Ты ни с чем не сможешь его спутать.
– Спасибо, Наставник, свет с тобой, – поспешно вскочил молодой маг, рассудив, что получил более чем достаточно указаний.
– Постой.
– Есть что-то ещё, о чём я должен знать? Что-то более внятное?
– Наложи обезболивающее, – тихо попросил эльф.
– Я? – опешил молодой маг, только что уличённый в почти полной потере квалификации в Истинной магии.
– Я не вижу здесь больше никого, кто бы мог. А то эти гиппократы со своим “не навреди” дождутся, что я умру от старости, пока они закончат совещаться.
Дезмонд покорно возложил руки на лоб эльфа.
– Не общее, – простонал тот.
Руки покорно сместились на грудь, в ладонях разлилось знакомое тепло – упражнениями в целительстве, в отличие от прочих Истинных навыков, полуэльф никогда не пренебрегал – жизнь не позволяла. Через несколько мгновений тепло сменилось жаром, ещё чуть-чуть и он стал совершенно невыносим. Дезмонд убрал руки.
Ирдис медленно приподнялся, сел, глубоко вздохнул и неожиданно резким движением вырвал лепесток металла из своего плеча.
Он не закричал, нет, только серебристые глаза расширились ещё больше – эльф рухнул на подушки. Бинты намокли мгновенно. Дезмонд прекрасно знал, что местная анестезия отличается высокой нестабильностью, особенно в его исполнении.
– Останови кровь… – в общем-то, в напоминании ученик не нуждался, но только по счастливой случайности, потому как, угляди он сразу, что за диковинным оружием был ранен его наставник, тут же позабыл бы не то что о своих лекарских обязанностях, но и обо всём прочем, столь же несущественном, как то дышать, например.
Металл был чёрным, кровь не испачкала его, ни капли не осталось на блестящей с сапфировым отливом поверхности. А формой, формой оружие это напоминало цветок, плоский, будто нарисованный, с тремя острыми лепестками, точнее, таковым и являлось.
– Знаешь, что это?
– Да, тот самый цветок, что… Постой, он ведь ядовитый!
– Ядовитый, – признал маг, – но на эльфов яд действует медленнее. Я успел нейтрализовать его. Этот цветок использовался как оружие в той войне, о которой я говорил. Он не растёт под нашим солнцем.
– Что значит “не растёт под нашим солнцем”?!
– Ничего, ничего не значит, – закашлялся раненый. – Просто возьми его с собой. Наложи заклятие изоляции, хорошенько наложи, и возьми – пригодится. Древние легенды называют этот цветок не иначе как Смерть.
Дезмонд кивнул, хоть планы Наставника не стали для него ни на йоту ясней, и покорно принялся ворожить. Внимательно следивший за его манипуляциями, придворный маг остался удовлетворён. В основном. Без пары замечаний, правда, не обошлось.
Теперь же, весьма утомившийся, эльф лежал, полуприкрыв глаза, медленно выравнивая дыхание. Звенело молчание.
– Ирдис… Как там… как она… Алатиэль? – наконец решился спросить полуэльф. – Она вспоминает обо мне?
– Ты изгнанник, твоё имя проклято и не может звучать в пределах Энии, тем более из уст принцессы.
– Но она же знает, что я невиновен! Она не могла забыть! Или… Почему, ну почему она не пришла тогда? Почему она даже не захотела поговорить со мной? Я же…
– Не предал её?
– Ты знаешь…
– Знаю.
– Но почему же она…
– Кто я такой, чтобы отвечать тебе на эти вопросы? Задай их той, чьи ответы интересуют тебя.
– Но… скажи хоть что-нибудь о ней. Она не… Случайно не…
– К Её Высочеству сватался один в высшей степени достойный эльф, – уловил суть вопроса Ирдис.
– И?
– И получил решительный отказ. От Его Величества.
– А она?
– Смиренно приняла волю отца, что же ещё?
– Ну и хорошо, – сказал Дезмонд сам себе, усилием воли загоняя в самый дальний уголок сердца встрепенувшуюся было давнюю боль. – Пора уже забыть… пора…
– Я рад, – сказал придворный маг, – рад, что мне не придётся объяснять тебе, что, если Алатиэль случится стать разменной монетой в вашей с Деймосом игре...
Негодование, резко и внезапно охватившее молодого мага при одном лишь намёке на такую возможность, вскипело в сердце, краской бросилось в лицо, но в словах выхода не нашло.
– Довольно, – Наставник смотрел на Ученика с мудрой улыбкой в глазах, тщетность усилий изобразить оную всем лицом он успел уже осознать. – Дай мне кристалл хрусталя, полпяди диаметром, не больше, – Дезмонд огляделся: в палате кристаллов по полпяди диаметром, впрочем, как и каких бы то ни было других, не обнаружилось. Заметив его замешательство Ирдис пояснил: – За пять лет среди людей, не поверю, чтобы ты не научился этому фокусу.
Ах да, телепортировать ведь можно не только себя. Полуэльф припомнил, что в музее Академии пылилось предостаточно всевозможных камней, и по пяди диаметром, и по пол.
Ирдис придирчиво оглядел добычу ученика, одобрительно опустил ресницы – кивать в его состоянии было рискованно – сжал кристалл в ладонях. Дезмонд явственно ощутил мощное движение Силы. Щелчок и мелодичный звон: хрустальная сфера распалась на две ровные половинки, будто мечом пополам разрубленная. Полуэльф почтительно принял одну из них из рук Наставника.
– С тобой свет, Ученик, – молодой маг не взялся бы сказать, были ли эти слова произнесены вслух, но вряд ли способность слушать вернулась к нему так быстро.
– С тобой свет, Наставник, – повторил Дезмонд ритуальное прощанье.

Кровь эльфов ...

Рожденный Богом — Mon, 18 Aug 2008 03:28:00 GMT

Кровь эльфов

Закатное солнце не искрилось в высоких окнах королевского дворца, не золотило стройные его башни, не струилось медовым сиянием сквозь листья белых вязов, не играло, не переливалось в лёгких брызгах фонтанов на площади Радуг. Защитный купол, веками оберегавший Энию ото всех напастей: от непрошеных набегов орков до не запланированных осадков и вешних заморозков – искажённый злой волей захватчика, ныне надёжно защищал страну ещё и от дневного света.
Чёрной непроглядной мглой застыли небеса. Одной сплошной тенью обратилась земля. И поперёк площади Радуг вместо солнечных лучей по серебристой мостовой растянулся наглый чешуйчатый хвост. К хвосту прилагалось и остальное: блестящее чёрное тело, занявшее собой почти всё внушительное пространство площади, две пары гигантских лап: одна на клумбе меж вязов, вторая на дворцовой лестнице. По могучей шее взбирался костяной гребень. Массивная зубастая и рогатая голова возлежала на продавленных ею же перилах балкона. Сеющий Ужас, дракон с интересом наблюдал за происходящим в тронном зале.
– Вот так оно получается, Ваше Высочество: наше солнце гаснет, наступает бесконечная ночь, мой мир становится непригодным для обитания, – Деймос, могучий чародей, мастер Очевидной магии, так и не сняв своих чёрных доспехов, даже со шлемом не расставшись, восседал на возвышении в специально принесённом для него кресле – в резной королевский трон его бронированная особа не помещалась.
– Других миров не существует, это сказки!
– Ошибаетесь. Это реальность: мой мир, такой же как и Ваш. Только принадлежащий мне, целый мир – леса, поля, горы – теперь всё это скрыто под толщей снегов. И у нас было лишь два пути: либо остаться дома, навсегда вмороженными в вековечные льды, либо искать другое место для жизни.
Ужас и смятение сжали сердце стоявшей перед троном девчонки: все страшные легенды – правда!, но через мгновенье, взяв себя в руки, принцесса Алатиэль холодно осведомилась:
– Я должна Вам посочувствовать? – и от ледяного тона её, казалось, колючий иней вот-вот покроет деревья на украшавших стены зала гобеленах. Тускло-серебристая полупрозрачная сова, опустившись на раму выбитого окна, зябко поёжилась, переступив с лапы на лапу.
– В с-с-сочувс-с-ствии нуждаютс-с-ся с-с-слабые, – подал голос дракон, тембр его практически совпадал с оным чародея.
– В чём бы Вы ни нуждались, – отрезала эльфийка, – здесь Вы этого не получите.
– Ошибаетесь, принцесса, Ваша страна, а со временем и весь Ваш мир, станет нашим новым домом. И мне, верите ли, очень жаль, что вам придётся погибнуть, освободив место для нас. Но эту жертву я готов принять.
– Вы великодушны, – признала Алатиэль, и признание это было хуже тысяч оскорблений. – Но не надейтесь, что Эния склонится перед Вами. Вы можете убить нас всех…
– И убью, когда придёт время. Но… – чародей покосился на окно, – не хотелось бы прибегать к крайним мерам. Ведь если Ваше Высочество проявит благоразумие, мы прекрасно обойдёмся без них. Внимательно выслушайте моё предложение.
– Нет.
– Что нет?
– Не утруждайте воздух ненужными колебаниями. Мой ответ – нет.
– Если бы Вы только могли видеть себя сейчас, – мечтательно протянул Деймос, – белая дева, сама гордость, сама прелесть… Вы прекрасны, Алатиэль. О такой королеве мечтают все правители всех миров, и я здесь не исключение. Подумайте хорошенько, Вам нет смысла умирать.
– Подобными речами Вы жестоко оскорбляете меня. Неужели Вы думаете, во мне нет ни капли здравого смысла, и я хоть на секунду задумаюсь, не сделаться ли мне Вашей женой, не сделать ли Вас законным правителем Энии?! Этому не бывать. Никогда.
Чародей улыбнулся. Наживка проглочена.
– Не спешите, прекрасный цветок, подумайте, на что обрекаете себя, – елейно, насколько это вообще возможно с его голосом, пропел чародей. Его план удавался на славу. – Ну и о стране своей подумайте. Вспомните пророчество своё любимое: я пришёл из тьмы и, если Вам не довольно смертей, я принесу ещё. Кровь древних королей пора обновить.
– Деймос, Ваше предложение – большой соблазн для меня, – протянула принцесса. – Принять его и сделать Вашу жизнь адом… поверьте, я сумею это устроить, но, боюсь, Вы того не стоите.
– Дерзость красит Вас ещё больше. Но на что Вы надеетесь?! Шансов нет. Я просчитал всё.
– А на что надеетесь Вы?! Уж не знаю, как Вам это удалось, за одну ночь захватить всю страну…
– Это было не сложно, – вернул шпильку чародей.
– Мы зах-х-хватили вс-с-сю с-с-страну? – встрепенулся дракон. – Поч-ч-чему ты мне не с-с-с-сказал?
Сова заинтриговано навострила перья там, где положено быть ушам.
– Так нужно было, – отрезал Деймос, сложный каскад знаков, изображённый им за спиной у отвлёкшейся на ящера принцессы, мог бы привести в молчание любого, но Сеющий Ужас намёков в принципе не понимал.
– Как нуж-ж-жно? – возмутился он. – Ты говорил, ч-ч-что здес-с-сь в наш-ш-шем распоряж-ж-жении будут с-с-сотни с-с-сотен лиг плодородной з-з-емли, а зах-х-хватил их-х-х за ноч-ч-чь с тыс-с-сячей воинов?!
– Скай! – прикрикнул чародей, запоздало подключив к своей жестикуляции магическую составляющую.
– Ш-ш-што?! – прошипел дракон.
– А ничего! – рявкнул Деймос, припомнив, что именно природная сопротивляемость к магии, наряду с размерами и силой, делала его помощника столь ценным. И, в отличие от перечисленных, дурную службу сослужила впервые.
– Тысяча… Тысяча воинов? – переспросила принцесса, не в силах справиться с переполнившим её облегчением. Она уже успела проститься с жизнью, а этот… с тысячей воинов… захватчик… липовый! – Есть, поверьте, на свете куда более утончённые и зрелищные способы самоубийства. Вашей фантазии хватило лишь на этот?
– В Вас действительно нет ни капли здравого смысла! – взревел оскорблённый чародей. Щёлкнула зубастая пасть, никто в зале даже не заметил, как одна не в меру любопытная ночная птица исчезла из этого мира. – Неужели Вы думаете, что меня хоть сколько-нибудь волнует, кто будет законным правителем Вашей Энии, когда через три дня никакой Энии и в помине не будет?! Я не собираюсь править эльфами. Я вырежу их всех до одного, одной, если такова будет Ваша воля. И верите ли…
– Не верю, – отрезала дева.
– Придётся! – Деймос вскочил со своего кресла и принялся расхаживать по залу взад и вперёд, в такт его шагам позвякивали хрустальные листья люстр. – Мои силы безграничны, как бы Вы ни желали закрыть на то глаза! Я один удержал раскрытыми Врата Миров, проведя сюда авангард своего воинства! Только ничтожную его часть!
Глаза чародея из-под воронёного забрала метали молнии, гулко громыхали сапоги. Даже от сознания того, что в одном мире с ней бродит чёрный маг в таком расположении духа, сердце ретировалось бы в пятки даже у скалы, учитывая и тот факт, что ни одним из перечисленных жизненно важных органов скалы не обладают.
– Продолжайте, я всё ещё не убеждена, – выдавила принцесса, и любой, кто увидел бы её в тот момент, сказал бы, что дева подобна скале, даже не подозревая насколько.
– Вам жить надоело?!
– Если из нас двоих кто-то и рвётся покинуть пределы сии, то явно не я.
– Тогда почему Вы столь упорно продолжаете меня злить?
– Разве одно связано с другим? – отважно возразила эльфийка.
– Напрямую! Взгляните на эту сферу, принцесса, – чародей указал на треногу подле трона, на которой помещалась Эль-Гилэт, древний талисман, управляющий защитным куполом. – Что Вы видите?
Сфера матово поблёскивала, переливаясь в глубине зелёными огнями. Вместо кристального сияния её заполняли будто густые чернила. И ужас подбирался к сердцу при одном взгляде на неё.
– Правильно, Вашу погибель. В Эль-Гилэт заключена такая сила, что хватит, чтобы доставить сюда всю мою армию. В Ночь Совмещения, когда ткань между мирами будет особенно тонка, я свершу обряд и сила эта станет моей. Никто не успеет мне помешать: Ночь Совмещения третья, считая с нынешней!
– Вы не доживёте до неё. Дезмонд будет здесь, он уже в пути, Ирдис…
– Дезмонд, – протянул чародей, – именно о нём пылают Ваши глаза, именно на него Ваша надежда. Так знайте же: Ваш придворный шут, эта пародия на мага, даже если и сумел пройти Врата, на что можете не рассчитывать, то всё равно уже мёртв: ранившее его оружие смертельно ядовито. Но даже если допустить, что он успел что-нибудь кому-нибудь сказать или, что найдя труп своего Учителя, Ваш герой, не медля ни секунды, бросится сюда, на территорию страны он не попадёт: он изгнан, помните? Хранящее Заклятие не пропустит его, Купол всё ещё активен. А когда он будет уничтожен, будет слишком поздно.
– Дезмонд справится. Он будет здесь.
– Да? А если даже так, что тогда? Что он сделает? Явится на белом коне и повергнет меня в прах? Одинокий воин? Спаситель мира?
– Это называется подвиг.
– А по-моему это называется иначе… Подумайте ещё. Итак, Ваш окончательный ответ?
– Лучше смерть.
– Как пожелаете, – рявкнул Деймос, если бы стёкла в зале не разбились во время штурма, они непременно сделали бы это сейчас. – Через две ночи в магическом ритуале я залью Эль-Гилэт кровью, Ваша голубая подойдёт как нельзя лучше. А этого полуэльфа, это недоразумение, как любил говаривать Ваш отец, в память о Вас я найду и убью собственными руками. Что? Нравится Вам это или нет, но воспоминания Вашего отца – мой боевой трофей, точно так же, как и эта земля, на которую Вы почему-то так упорно не желаете признавать мои права… Между прочим, батюшка Ваш тоже власть присвоил, сверг своего братца, причём тайно, как вор…
– Это неправда!
– Ваш отец так не считал.
Бледная от бессильной ярости, Алатиэль огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для метания – стражники, единственные предметы в поле досягаемости, были для этой цели самую малость тяжеловаты…
– Вам кубок? – угодливо поинтересовался Деймос, разгадавший её намеренья. – Или лучше сразу меч? Серебряный?
– Не про таких, как Вы, добрые мечи куются, про Вас мётлы вяжутся, – ответствовала дева.
– Неужели? И Вы ради меня возьмёте в белы рученьки метлу? А может, чтобы не утруждать даму, мне самому с балкона прыгнуть?!
– Буду Вам весьма признательна, – холодно бросила эльфийка, с надеждой взглянув ворогу за спину, где балкон обрывался в без малого шестидесяти саженях над водами Серебристой. – Что же Вы медлите?
Тут самообладание окончательно изменило чародею, вместо достойного ответа из горла вырвался невнятный рёв.
– Вам больше нечего сказать? – звякнул ледяной колокольчик принцессиного голоса. – Тогда не тратьте больше моего времени. Аудиенция окончена.
Деймос рванулся было к дверям, но на полпути резко развернулся, сообразив, что уходить собственно надо бы вовсе не ему, прошипел:
– Кто из нас здесь у кого в плену?!
– Подумайте об этом, на досуге, – молвила Алатиэль и гордо покинула зал, дерзкая, прекрасная, серебряный цветок, луч луны, обманчивой улыбкой играющий на стали древнего клинка… Дьявол! Что за бред?! Деймос никогда не был ни безумцем, ни бардом.
– За ней! Сопроводить! Запереть! Ключи! Мне!
Стражники, удивлённые необычной для своего повелителя формой приказа, отреагировали не сразу: только после третьего “Ма-а-арш!!!” они нестройной рысцой бросились из зала, слегка не вписались в двери, загромыхали по коридору.
– Зач-ч-чем её убивать? – захотел знать дракон, но стоило ему раскрыть пасть, как из неё тут же выпорхнула сова. Ящер поспешил водворить строптивую птицу на место, которым вообще говоря должен был быть желудок, но глотаться пернатая ни при каких условиях не соглашалась. – Ни одна крепоф-ф-фть не обороняефс-с-ся веч-ч-чно. Я виж-ж-жу, она нрафитс-с-ся тебе.
– Именно затем, что нравится. Побочный эффект присвоения памяти, отец слишком любил её, – попытался найти оправдание чародей. – Но я не позволю этой девчонке срывать мои планы.
– Хоч-ч-чешь, я её с-с-съем?
– Я убью её сам. Через три ночи.
– Поф-ф-фему не сейсяс-с-с ж-ж-же?
Ну как объяснить тупому ящеру то, в чём сам себе не решаешься признаться?
– Так будет эффектней, – пробормотал Деймос, в иных обстоятельствах характеристике “эффектный” всегда предпочитавший другую – “эффективный”. В иных обстоятельствах… Не облекая своё знание в унизительные для себя слова, чародей прекрасно понимал, что у него появилась неожиданная слабость. А слабости свои нужно изничтожать: собственноручно, беспощадно, незамедлительно. Хотя последним можно и пожертвовать, лишь бы изничтожить наверняка. Нет и не может быть такой силы, Деймос знал, что в Ночь Совмещения могла бы остановить его руку над жертвой, а вот в другое время… Жить ещё вечность с глубочайшим разочарованием в себе не улыбается никому, и потому в другое время он и пробовать не будет.
– Поф-ф-фму тогда ты предлагал ей… – не отставал ящер.
– Если бы согласилась, тут же разонравилась бы!.. А ты, вообще, почаще думай своей чешуйчатой башкой, и для чего она тебе такая большая дана?! – гнев требовал выхода, а кричать на самого себя чародей не мог, хоть и следовало бы. – Ты провалил весь мой план! Эльфы подслушивали нас! Байки о моей женитьбе и этом пророчестве должны были успокоить их, внушить, что время ещё есть и есть надежда! А ты, летающий набор начинающего алхимика…! Что пасть захлопнул? Не мог когда нужно на замке держать?!
Тогда Скай раскрыл рот, покорности в нём было ровно столько, сколько издёвки. Призрачная сова, сложнейшее творение Истинной магии, обижено нахохлившись, попыталась притвориться зубом, хоть в драконьем рту и без неё было тесновато.

Закат тихо тлел над горами и океаном, а так же над лесами, полями, болотами и прочими видами ландшафта. С восточной стороны темнеющих небес уже разгорались первые звёзды, но Алатиэль их видеть не могла, и дело не только в чёрной громаде защитного купола, опрокинутой чашей накрывшего Энию, просто не до небесных красот было принцессе.
Талисман зажат в руке. Глубокий вдох, и холодный камень начинает наполняться живой Силой, капля за каплей, искра за искрой. Силы понадобится очень много. Дева закрывает глаза.
Он медленно развёл ладони: между ними рос клубок серебристого света, и в глубине сияющей сферы из хаоса искр и бликов сплеталась огненная птица. Звёздный пламень играл на её полупрозрачных перьях, жидким серебром катился от острого клюва по изящному телу, каплями белоснежного тумана оставляя в воздухе едва различимый след. Прочертив в ночной мгле медленно гаснущую дугу, птица невесомым отблеском небесного света опустилась на руку принцессы.
– Это чудо, Дезмонд! – выдохнула эльфийка в восхищении. Мальчишка улыбнулся.
– А теперь скажи волшебное слово.
– Какое?
– Самое прекрасное из всех имён на свете, имя той, кому принадлежат моя жизнь и моё сердце.
– Что же это за имя? – спросила принцесса с настороженной смесью любопытства, нежности и вызова в голосе.
– Алатиэ, – сознался мальчишка, хитро при этом улыбаясь, реакция собеседницы превзошла все его ожидания: – Эй, осторожнее, с ветки не свались! Ну что ты так смотришь? Это одно из имён моей возлюбленной Энии.
– Алатиэ, – обиженно, но всё-таки повторила девчонка, и чудесное созданье искательно заглянуло ей в глаза.
“Если бы ты была птицей, никто не подумал бы, что эта красива. Хорошо, что ты не птица. С Днём Рожденья, Твоё Высочество.”
Его голос прозвучал прямо в голове у Алатиэль, от неожиданности она действительно чуть не сорвалась вниз, а морок на её руке медленно истаял.
– Я сам придумал это заклинание, – не без гордости пояснил Дезмонд. – И оно твоё.
– Спасибо, – неуверенно отозвалась эльфийка, – а ты действительно думаешь, что я смогу его воспроизвести?
– Ну…– прикинул юный маг, одарив подругу долгим оценивающим взглядом, так, что она снова насупилась, – думаю, вот это тебе поможет, – принцессе был торжественно продемонстрирован неправильной формы булыжник размером с кулак среднего тролля, ну или с небольшую тыкву.
– Он поможет мне общаться с вредными мальчишками? – уточнила принцесса, прикидывая как бы использовать указанный предмет в разговоре в качестве метательного орудия.
– Ну по крайней мере с одним из нас, – уверял между тем полуэльф. – Я тебя научу. Слезай оттуда.
Алатиэль послушно кувыркнулась назад и мягко приземлилась в траву в подножия вяза, на ветке которого балансировала всё это время. Дезмонд сидел внизу на выступающем из земли толстенном корне – более хлипких опор он старался избегать.
– Держи его в руках, вот так, – принялся наставлять полуэльф, – теперь закрой глаза. Да. Сосредоточься. Представь себе, что Силы Земли и Небес соединяются через тебя. Ощути тепло… – но продолжать свой вдохновенный монолог мальчишке не пришлось: почувствовав в своих руках нечто, камень уже не напоминающее, Алатиэль не смогла устоять перед соблазном хоть одним глазком взглянуть на превращение. Увидев же, что нечто являет собой полупрозрачную серебристую жабу, девчонка с визгом швырнула её в оратора. Сначала швырнула, потом завизжала.
– Что это за мерзость?!
Судя по выражению лица Дезмонда, в жабе оставалось ещё довольно много от камня: тяжесть и твёрдость уж как минимум.
– Осмелюсь спросить об этом её создательницу, – попытался улыбнуться он, но неминуемый синяк во всё плечо непоправимо испортил мальчишке всю радость.
– Ещё скажи, что это я твоё колдовство исковеркала!
– И скажу, – обиделся шутник. – Ты всё испортила!
– Да, а ты всерьёз ожидал, что получится птица! – поддержала девчонка.
– Нет, жаба, – не стал врать полуэльф, – но зелёная и не такая твёрдая.
– Так тебе и надо, – заключила принцесса, – ибо зло наказуемо. Мир?
– Твои извинения приняты, – торжественно кивнул мальчишка.
– Ах так! Ну держась! Своим высочайшим приказом повелеваю тебе присутствовать завтра на королевском уроке музыки, – грозно провозгласила Алатиэль. – По плану у меня арфа, – плотоядно добавила она.
– Мир, мир! Нижайше прошу пощады у моей великодушнейшей Повелительницы, – взмолился Дезмонд. – Всё, что угодно, но только не это!
– Боюсь, ты не заслужил прощения.
– А если так? – юный маг протянул эльфийке очередной камушек, на этот раз размером с волчий клык, его же формой и напоминающий, с дырочкой для цепочки в тупом конце. – Возьми его в руку и подумай о том, что хотела бы мне сказать. Только будь осторожна: чтобы работать, он будет пить твою Силу, и если выпьет слишком много, ты можешь потерять сознание, – делать из этого шутку полуэльф передумал.
– Благосклонность принцессы не продаётся, – гордо бросила девчонка. – И если я захочу что-нибудь сказать тебе, уж поверь, я просто это сделаю.
– А вдруг захочешь, а меня не будет рядом?
– Тебя так “часто” не бывает рядом, что эти благословенные минуты я научилась ценить, – наверное, Алатиэль перестаралась, по крайней мере мальчишка казался основательно обиженным.
– Я серьёзно! Неужели ты не видишь, что стоит нам оказаться вдвоём, как у кого-нибудь тут же обнаруживаются наиважнейшие дела до одного нас? Или до обоих разом? Нас тут же кто-нибудь куда-нибудь зовёт или… Когда в последний раз мы говорили?
– Сегодня вечером.
– Нет, по-настоящему разговаривали?
– Поза-… поза-…, нет, сед… две седмицы назад, по-моему. Послушай, это не удивительно, что у нас так много дел, просто мы выросли.
– Да, вдруг взяли и выросли ни с того ни с сего. А взрослой принцессе ни к чему водиться с каким-то там магом-полукровкой.
– Что за глупости ты говоришь! Да даже когда я буду королевой… Прости, что за глупости я говорю! Просто мы друзья и это навсегда.
– Навсегда, – уныло кивнул мальчишка, – но Его Величество не рад видеть нас рядом.
– И опять глупости. Просто отец думает, что я слишком мало времени уделяю учёбе.
– Но почему мы не можем учиться вместе, как было раньше?
– Может быть, дело в том, что ты мальчишка, а принцессе не положено… В общем, не знаю, но если бы отец имел что-то против, он просто приказал бы, и никто не мог бы ослушаться.
На счёт “не мог бы ослушаться” Дезмонд предпочёл промолчать, сказал лишь:
– Но ведь и сегодня мы встречаемся тайно.
– Это потому, что нам обоим сейчас надлежит видеть десятый сон. У меня, между прочим, завтра, сегодня уже, День Рожденья, а это приём, бесконечные поздравления, бал до утра. Разумеется, отец не разрешил бы мне полночи болтать под деревом да хоть с самими Великими Духами.
– Всё-таки возьми его, я не знаю, зачем. В конце концов, это подарок, – сдался полуэльф, и вдруг неожиданно для себя продолжил: – Просто я не хочу тебя поте… Ты мне очень…Ведь ты – мой друг! – выпалил он и замолчал, опустив глаза.
Алатиэль взяла у него камень, и через мгновенье, через мгновенье, ещё через мгновенье… ничего так и не произошло…
– Дезмонд, это не смешно!
– А разве я смеюсь?
– Не работает!
– Должно. Попробуй ещё раз.
– Видишь, нет.
– Да не может быть, прочитай вторую формулу концентрации.
– Сделать что?
– Вторую формулу…
– Ты использовал свою человеческую магию?! Разумеется она у меня не заработает, эльфам не подчиняется человеческая магия. Никакая.
– Я... просто не подумал об этом, я её исправлю… А пока…
Призрачная птица вспыхнула у принцессы на руке.
– Ты действительно думаешь, что такая сверкающая красавица способствует конспирации? – беззаботно уточнила девчонка.
– За кого ты меня держишь? – возмутился юный маг. – Через минуту после вызова она погаснет и станет совершенно прозрачной.
Усевшаяся ему на плечо, стать прозрачной птица ещё не успела. Изогнув длинную шею, она заглянула мальчишке в глаза. Он произнёс волшебное слово.
“Ты позабавил меня, Твоё Мудрейшество, и заслуживаешь награды. Так иди и получи её!”
Когда голос стих, Дезмонд увидел, что принцессы рядом с ним больше нет.
– Я здесь, – прозвенела Алатиэль, о Небеса, нет!, сверху. – Иди и получи!
Чего полуэльф никогда не любил, так это обожаемой всеми в Энии забавы – лазанья по деревьям. Не то что бы он боялся высоты или был неуклюж или неловок, но сверстники упорно продолжали дразнить его “летучим пингвином”, летучим потому, что все его попытки штурма древесных высот в большинстве своём заканчивались именно этим, ну а пингвином… Никто из ныне живущих их, разумеется, не видел, но легенды об огромных чёрных птицах, обитающих во льдах и отличающихся редкой грациозностью и ловкостью, живы были ещё в памяти эльфийской. Увидеть пингвинов во сне, хоть никто и не знал, как точно они выглядят, считалось предвестьем беды. Ну и их феноменальные способности к полёту позабыты не были. А Алатиэль всегда смеялась, первой оказываясь на самой верхушке.
И Дезмонд полез. Нет, вязы – это ещё не смертельно: множество ветвей, довольно толстых и прочных и одновременно достаточно редких, чтобы между ними не застрять. Это не корабельная сосна, на которую они лазали наперегонки с Эльдиором, это не колючий орешник, в который он на спор…
А вот и талан. Её Высочество в ожидании удобно расположилась на свёрнутой верёвочной лестнице. В руках девчонка вертела только что сорванный, и где только?, цветок линка, семь тонких серебристых лепестков, золотой пушок тычинок между ними. Нет, не просто вертела – ворожила.
– Это тебе, мой рыцарь, вместо платка. Храни, он никогда не завянет, – принцесса протянула Дезмонду цветок, всё ещё окутанный тёплым облачком – следом заклинания. – Спасибо за птицу. Ой, гляди, что это там?!
Она изумлённо смотрела куда-то за спину мальчишке. Он резко обернулся: с неба мирно свисали звёзды, далеко за деревьями мерцали лампады в окнах дворца…
– А что там? – хотел было уточнить полуэльф, но звонкий поцелуй в щёку заставил его застыть, на время позабыв все слова. – А это за что? – сумел наконец выдавить он.
– За то, что ты не хочешь меня поте… Что я тебе очень… За то, что залез сюда для меня! – рассмеялась девчонка. – Пора возвращаться, не то хватятся ещё. Лезь давай! – она скинула вниз лестницу. Секунд через несколько, не наблюдая никакого эффекта от своих слов, Алатиэль осторожно потрясла друга за плечо. – Эй, ты ещё в этом мире?
Ну разумеется, нет.
Она медленно развёла ладони: между ними рос клубок серебристого света.
И вот огненная птица расправляет полупрозрачные крылья и, внимательно глядя на свою создательницу, тщательно впитывает слова и образы. Потом гаснет, из блика света становится тенью, невидимой, неощутимой. Как давно она томилась в своём камне, как давно мечтала взлететь. И лететь. К нему… Но нет. Дезмонда изгнали. И Алатиэль обещала. Себе.
И потому призрачная птица полетит к Ирдису, если Ирдис жив, ведь он жив, обязан быть жив…
Наконец лёгкий взмах бесплотных крыльев: узкие витражи башенного окна – для тени не преграда, и дева медленно оседает на пол. Под её опущенными веками среди багровой мглы не хуже солнц пылают мутные зеленоватые пятна, пустота разливается в груди, холодно и гулко, медленно, с трудом бьётся сердце. Ледяная пустота, ни вздохнуть, ни пошевелиться, а пол, он твёрдый и неудобный аж жуть.
Она осушила чашу Силы до дна, вложила в заклятье всё, до последней капли, отдала даже больше, чем могла себе позволить. Но это сейчас неважно, совершенно неважно. Главное, что послание, быстрокрылая птица, бесшумная тень, летит сейчас сквозь пространство и мрак, что Ирдис узнает и примет меры, и всё будет хорошо.
Мир, равно полный мук и блаженства, сжалившись наконец, мягко и ненавязчиво ускользнул в небытиё.